В то время как европейские посредники в Женеве вновь пытались усадить Россию и Грузию за стол переговоров, кавказский вопрос подняли депутаты ПАСЕ. Об итогах парижской дискуссии, а также о закулисных интригах саммита «двадцатки» рассказал депутат Госдумы, директор Института политических исследований Сергей Марков.

вопрос: Удалось ли России «достучаться» до европарламентариев на сессии политического комитета ПАСЕ?

ответ: Большинство из них, наконец-то, начали понимать: их позиция по грузино-югоосетинскому конфликту формировалась на основе фальсифицированных данных. Хотя некоторые делегаты продолжают упорствовать - «неважно, кто начал войну». Но при таком подходе они оказываются за пределами политической реальности. Также было принято решение создать специальную подкомиссию по мониторингу взрывоопасных регионов: Южной Осетии с Абхазией, Приднестровья. Туда почему-то включили и Крым; многие наши коллеги уверены, что там может сработать кавказский сценарий.

в: ПАСЕ признала позитивными итоги недавнего саммита финансовой «двадцатки». Вы согласны с этим?

о: С одной стороны, страны-участницы продемонстрировали волю решать проблемы сообща, причем на постоянной основе. Все они более или менее согласны с тем, что мировые финансовые процессы должны быть более прозрачными. Отсюда идеи ввести единый стандарт бухгалтерского учета, создать мониторинговую комиссию, чтобы заранее получать информацию о возможных кризисах. Кроме того, страны договорились отказаться от протекционизма. С другой стороны, все эти меры относительно «косметические». А вот принципиальные вопросы, которые активно обсуждались в кулуарах форума, с трибун не прозвучали.

в: Что вы имеете в виду?

о: Существуют два предложения - американское и французское. Смысл первого: чтобы преодолеть кризис, надо «перезапустить» экономику США. Для этого она должна стать более привлекательной для инвестиций. А для этого ее нужно освободить от «плохих долгов» - прежде всего, частных компаний. Предполагается, что эти долги запишет на себя Федеральная резервная система США, а потом их купит Международный валютный фонд. Причем на китайские и арабские деньги. Ну и другие государства что-то добавят. Тогда в Америке, а затем и в других странах начнется экономический рост. Правда, у китайцев и арабов есть возражение: за готовность платить они требуют собственность. США не соглашаются, но занимаются настоящим шантажом. Мол, если мы сейчас пойдем вниз, то у нас будет падение три процента, а у вас - все пятнадцать.

в: А в чем состоит французская модель?

о: Здесь логика такая: США «перезапускают» свою экономику, но система кредитно-фондового капитализма от этого не меняется. И новый кризис неизбежен. Поэтому Николя Саркози создал рабочую группу, которая занималась бы поисками альтернативных моделей капитализма. И, между прочим, пригласил туда известного американского экономиста, нобелевского лауреата Джозефа Стиглица. Идея французского президента - привязать активы к реальной экономике. Чтобы фондовый рынок зависел не только от спекулятивных операций, но и, например, от запасов природных ресурсов или от продолжительности жизни людей в конкретной стране.

в: Какова позиция России?

о: Россия рискует оказаться вне этих главных реальных дискуссий. Конечно, ее позиция абсолютно правильная: нужно более тесное сотрудничество, больше центров силы, больше резервных валют. И главное, нужно как можно меньше зависеть от американской экономики. Но все предложения Москвы слишком мягкие - ведь их выдвигают люди из той группы рыночных фундаменталистов, которая и довела мировую экономику до кризиса. Поэтому нам необходимо срочно менять идеологические ориентиры и выступать с глобальными предложениями.